Владимир Михайлович Невзоров
Родился 5 октября 1952 года в городе Майкоп Адыгейской автономной области Краснодарского края РСФСР. Заслуженный мастер спорта по дзюдо, весовая категория 63-70 кг (полусредний вес). С 1967 года занимался самбо в детско-юношеской спортивной школе (ДЮСШ) «Юный Буревестник», выступал за «Урожай» (Майкоп), тренер – Якуб Камболетович Коблев. Окончил Адыгейский государственный педагогический институт, Ростовский государственный экономический университет (факультет финансов и кредита). Работал главным тренером сборной России по дзюдо, вице-президентом Федерации дзюдо России, в настоящее время – председатель Высшего Совета Федерации дзюдо России. Награждён орденом «Знак Почёта», почётным знаком «За заслуги в развитии физической культуры и спорта».
Олимпийский чемпион Монреаля (1976) по дзюдо, чемпион мира по дзюдо 1975, 4-кратный чемпион Европы по дзюдо (1973 в командном первенстве, 1975 в личном первенстве, 1977 в личном и командном первенстве в среднем весе), чемпион Европы по самбо 1971, 2-кратный чемпион мира по дзюдо среди студентов 1979 (в личном и командном первенстве), чемпион Европы среди юниоров по дзюдо 1971, бронзовый призёр чемпионата Европы среди юниоров по дзюдо 1970, серебряный призёр Открытого чемпионата Японии по дзюдо 1973, победитель международных турниров в Венгрии и Австрии по дзюдо 1974, бронзовый призёр международного турнира в Голландии по дзюдо 1977, 2-кратный чемпион СССР по дзюдо (1975, 1976), чемпион Спартакиады народов СССР по дзюдо 1979, чемпион СССР по самбо 1970, бронзовый призёр чемпионата СССР по дзюдо 1974, победитель Спартакиады народов РСФСР по дзюдо 1979, победитель турнира на приз Спорткомитета СССР по самбо 1970, чемпион СССР среди молодёжи по самбо 1970, победитель Всесоюзного турнира дзюдоистов среди юношей и юниоров 1970, чемпион Краснодарского края и Юга России среди юношей по самбо 1969, победитель первенства Центрального Совета общества «Урожай» по самбо 1969, самый техничный дзюдоист 70-ых гг. XX в., первый советский чемпион мира по дзюдо, обладатель призов за отличную технику и за самую быструю победу Открытого чемпионата Японии 1973, обладатель приза за лучшую технику международного турнира в Австрии 1974, почётный член сборной России.
"— Чтобы стать участником чемпионата страны, надо было попасть в шестёрку сильнейших на Спартакиаде народов СССР или в четвёрку в турнире на приз Спорткомитета СССР. Неожиданно для всех, в том числе и для самого себя, я не только попал в желанный квартет, но и выиграл первое место, причем в финале победил Двойникова, уже входившего в состав сборной Союза, выступавшего на чемпионате Европы. В общем, устроил настоящий переполох...
— Не испугались того, что натворили?
— К тому времени я, несмотря на свои 18 лет, уже понюхал пороху. Я понимал, что за неудачное выступление в чемпионате меня никто не упрекнёт, а вот если выиграю... В таких случаях говорят: поймал кураж. Мне уже сам чёрт был не страшен... Я уверенно продвигался к финалу, навстречу Рудману, который блестяще сокрушал своих соперников. Чтобы встретиться с легендарным Давидом, мне пришлось ещё раз победить Двойникова...
— Решающую схватку с Рудманом помните?
— Конечно. Я был всё-таки мальчишка, а он маэстро ковра, мэтр, которого знал весь мир... Я уважал своего соперника, но не боялся. И знал, что противопоставить опыту и филигранной технике Рудмана, его физической мощи. Мы с Якубом Камболетовичем хорошо подготовились к этому поединку...
— У Рудмана были шансы на победу?
— Разумеется, с его-то мастерством и мудростью... Но я оказался слишком быстр для него. Эта схватка стала для меня настоящей школой: Рудман преподал мне хороший урок, и я его не забыл...
— В 18 лет — чемпион Союза! Голова не закружилась?
— Извините, но мы, ученики Коблева, были не так воспитаны. Якуб Камболетович после очередного успеха спокойно говорил: вот сегодня ты выиграл молодёжное первенство страны — молодец, что скажешь?! Но это было вчера, а завтра — чемпионат Европы. Ты готов быть первым? Плох тот спортсмен, что не мечтает стать чемпионом страны, мира... Коблев не давал нам успокаиваться, удовлетворяться достигнутым...
— Спустя год вы победили на чемпионате Европы по самбо... По-моему, в 19 лет это никому не удавалось...
— Может быть. Я о другом тогда думал. Как ребята обрадуются в нашей борцовской школе... Чувствовал себя счастливым человеком от того, что не подвёл Якуба Камболетовича, своего учителя... Я так и сказал ему: это наша с вами золотая медаль, одна на двоих.
— Вы стали одним из лидеров сборной самбистов, у вас в этом виде спорта открывались огромные перспективы, и тем не менее вы после европейского триумфа в столице Латвии решили сменить куртку на кимоно, хотя во взрослом дзюдо вы ещё не добивались успехов? Что заставило вас это сделать?
— В тот момент встал вопрос о разделении самбо и дзюдо. Нужно было сделать выбор. Мы с Якубом Камболетовичем пришли к выводу, что именно на татами мой шанс, мои перспективы... Тренер убедил меня, что здесь я могу раскрыться в полной мере. «Ты быстрый и сметливый, сказал он мне, — а эти качества в дзюдо в особой цене». Мы брали во внимание и то, что дзюдо — олимпийский вид спорта.
— Но и конкуренция на татами значительно выше...
— Перейти реку не замочив ноги невозможно. Риск — благородное дело...
— Вас, восходящую звезду, не взяли на Олимпиаду-72 в Мюнхен...
— Все мои успехи в состязаниях взрослых связаны с выступлением в самбо. В дзюдо я добивался успеха в юношеских и молодежных турнирах, а это не одно и то же... Можно понять тренеров сборной: 19-летний новичок, за плечами у которого никакого опыта, вряд ли выдержит напряжение олимпийских сражений... Наверное, это было верное решение.
— Зато в послеолимпийском сезоне вы стали первым номером сборной в полусреднем весе...
— В 1973 году чемпионат страны по самбо впервые проходил в родном Майкопе, и я удивляюсь, как зал пединститута не развалился на части от напора болельщиков... Так хотелось порадовать их победой. Увы, я был в роли зрителя и тяжело переживал своё положение. А что касается дзюдо, то я поехал в Мадрид на свой первый чемпионат Европы среди взрослых. Лавров там не снискал, по крайней мере, в личном турнире. В командном первенстве дела пошли лучше, и вместе с ребятами завоевал золотую медаль... На чемпионате мира в Лозанне тоже остался за бортом призовой тройки. Вот таким оказался мой дебют...
— Вы находили этому объяснение?
— Согласитесь, что 37 турниров за сезон — это многовато для вчерашнего юниора. Огромное моральное и физическое напряжение. В Швейцарии мне не хватило свежести, лёгкости. А выиграл мировое первенство японец Тойкацу Номура — чемпион Мюнхенской Олимпиады... Словом, 1973 год радости мне не принёс. Я даже на чемпионате страны не сумел подняться выше пятого места.
— Вы забыли серебряную медаль открытого чемпионата Японии...
— Нет, не забыл, как и финальную схватку с Минатоя — эти события крепко врезались в память. Но в большом спорте есть три соревнования, по которым оценивается класс любого атлета: Олимпийские игры, чемпионаты мира, Европы, наконец, национальное первенство... Я ничего не выиграл, даже в тройку призёров не попал. А от меня ждали быстрых побед...
— Это было трудное для вас время...
— Непростое. Эти полтора года стоили многих лет... Тренеры по самбо уговаривали вернуться на ковёр: здесь тебе нет и не будет равных... Будешь, мол, сто лет в чемпионах ходить. Что и говорить, звучало заманчиво.
— И что вы ответили?
— Чтобы не спешили меня хоронить, что мы ещё повоюем.
— Вы действительно тогда верили в то, что в состоянии вернуть себе лидерство в сборной и побеждать на международной арене?
— Я по натуре оптимист, а когда тебе 20, трудно впасть в отчаяние, поставить крест на своих надеждах. Да рядом был Коблев. Он, замечательный психолог, знал, как поднять настроение... Якуб Камболетович сказал мне: «Володя, у нас один выход в этой ситуации: работать и не сдаваться». И мы работали, как сумасшедшие, не зная праздников и выходных, в любую погоду. Как-то вечером после одной из тренировок, когда я уже едва волочил ноги, тренер, обняв меня за плечи, улыбаясь сказал: «Поздравляю, Володька, тебе ведь сегодня 21!..» И, знаете, в тот момент я понял, что не могу не стать первым.
— Очередной чемпионат Союза по дзюдо проходил в Риге, а это счастливый для вас город. Здесь вы стали чемпионом Европы по самбо...
— В латвийской столице я выиграл бронзовую медаль. Скажете, не ахти какое достижение. Верно, не ахти, но ведь это была моя первая награда в чемпионате СССР среди взрослых. А золото завоевал киевлянин Валерий Двойников, атлет большого таланта, атлет выдающийся...
— Но чемпионате Европы советская команда в очередной раз осталась в полусреднем весе без золота...
— Тогда очень сильны были немцы, спортсмены ГДР. В последний раз золото для нашей команды в этой весовой категории добыл Анатолий Бондаренко, и случилось это в аж в 1969 году. Потом пять лет кряду выигрывали только немцы: по два раза — Рудольф Хендель и Дитмар Хеттгер, и один раз успеха добился Гюнтер Крюгер... В мире доминировали японцы, победившие на всех четырёх чемпионатах мира. Собственно, такая картина наблюдалась и в других весовых категориях: явное превосходство японцев. Так что тренерам сборной было над чем подумать...
— Кроме бронзы на чемпионате страны в 1974-м я выиграл два международных турнира — в Венгрии и Австрии. Особенно важной в психологическом плане была победа в Вене: там боролись японцы, а мне вручили приз за лучшую технику...
— Кризис миновал?
— Да, я снова чувствовал упоение в бою, рвался на татами, искал встреч с сильными соперниками...
— Весной 1975-го в Майкоп приехали японцы.
— Свою схватку у Кието Кацуки я выиграл досрочно, завершив поединок болевым приемом. Это дало повод Виктору Кога, тренеру японской команды, заявить, что «этот парень станет чемпионом мира...»
— Как вы отнеслись к этому высказыванию?
— Никак. Я знал, что на чемпионате мира Кацуки не будет: в Японии есть немало борцов куда более высокого уровня. До чемпионата мира в Вене, между прочим, было ещё полгода — целая вечность... Чемпионат Европы в Лионе и финал Спартакиады народов СССР, два серьёзнейших испытания предстояло преодолеть на пути в австрийскую столицу. Права на ошибку у меня не было...
— Судя по тому, что вы добрались до Вены, вам удалось успешно справиться с этими барьерами?
— И в Лионе, и в Москве я стал чемпионом. Дорога в Вену была открыта...
— Вы ехали в Австрию в роли фаворита?
— Фавориты — всегда японцы. На этот раз они выставили Якимото и Курамото. Особенно много говорили о последнем, называли его преемником Минатоя. Я попал с ним в одну предварительную группу. Моими соперниками также стали американец японского происхождения Маруяма, болгарин Иванов, канадец Варга, венгр Мольнар...
— Все свои схватки вы выиграли досрочно...
— Досрочно — это не значит, что легко. Каждого я побеждал разным приёмом.
— В полуфинале вас ждал Курамото...
— С ним всё получилось довольно неожиданно. Мне не удалось бросить японца, и он попытался использовать свой коронный прием — «удержание». Я был готов к этому и стремительно провел болевой приём... Курамото долго не мог понять, как же всё это произошло...
— Финал получился советским: Невзоров — Двойников. Накануне чемпионата мира вы дважды уже встречались в решающих поединках — в финалах европейского и союзного первенства, и выиграли обе встречи...
— Это ещё ни о чём не говорило. Валерий жаждал реванша, а я знал, на что он способен... В один из моментов мне удалось перехитрить своего соперника и провести подхват изнутри влево... И судьи сказали: «Иппон!»
— Вот видите, Кога оказался провидцем...
— В Японии это поняли слишком поздно.
— Одна из газет написала: «Для семи тысяч зрителей русские показали лучшее, более красивое дзюдо, чем японцы...» Что ощущали вы, первый советский чемпион мира по дзюдо?
— Я испытал чувство гордости за свою страну, за родной Майкоп, Адыгею, в которой вырос и стал известным борцом, свою школу борьбы, за Якуба Камболетовича Коблева... В одном из интервью я тогда сказал: «Чемпион — не я, всем борцам советским эта медаль принадлежит...» Поверьте, не ради красивого словца это произнёс. Я и сейчас так считаю. Мы были Командой, а золота были достойны и Сергей Новиков, и Виктор Бетанов, и Валерий Двойников. Просто мне повезло больше — вот и всё...
— Ну уж единственный чемпион мира имел право защитить титул сильнейшего борца планеты на олимпийском турнире в Канаде?
— Всё не так просто. Кроме Невзорова, был ещё и Валерий Двойников, у которого тоже были все основания мечтать о Монреале. В олимпийском сезоне я вновь должен был доказывать, что сильнее...
— На чемпионат Европы в Киев вы не поехали...
— Меня беспокоила старая травма ноги. На мировом первенстве в Вене я получил тяжёлую травму коленного сустава, и мы с Коблевым решили не искушать судьбу, поберечься. А Валерий выступил блестяще, завоевав титул чемпиона. Вот тогда всё громче стали разговоры о том, что брать меня в Монреаль — большой риск. Мол, никто не спорит: Невзоров действительно силён и талантлив, и японцы с ним считаются, но зачем же ходить по проволоке, коль есть Двойников — борец тоже могучий и яркий? Атмосфера была напряжённой, а накануне чемпионата страны, где всё решалось, она накалилась до предела... Все силы, духовные и физические, были отданы подготовке к главному в жизни турниру, а надежды могли рухнуть в один миг... Двойников и его тренер Ярослав Волощук не скрывали, что этот чемпионат стал для них делом всей жизни — другого шанса поехать на Олимпиаду уже не будет... Проблема ещё и в том, что я испытывал в отличие от соперника недостаток в соревновательной практике. Чемпионат страны стал по сути первым турниром после весьма длительного перерыва, вызванного лечением...
— Вы встретились в финале?
— А где же ещё?! Не схватка — сплошная нервотрёпка. Валерий спешил, я умело использовал эту слабость. Честно говоря, такого психологического напряжения, как в этом поединке, я не испытывал никогда прежде... В конце концов, я выиграл эту встречу. Напряжение несколько спало, однако только после того как я расправился с соперниками на последних прикидках моя судьба окончательно прояснилась: я еду на Олимпиаду! Двойников — тоже, но в среднем весе.
— О чем вы подумали, увидев фамилию Курамото в списке участников олимпийского турнира?
— О том, что меня ждёт более серьёзное испытание, чем год назад в Вене. Японцы обычно меняют неудачников, Курамото даже не вышел в финал чемпионата мира — для родоначальников дзюдо это катастрофа. И если Курамото всё-таки дали шанс, значит, уверены в его успехе...
— До финала, однако, предстоял долгий путь...
— Это правда, и путь тернистый. Олимпийские турниры богаты сюрпризами. И я к каждой схватке относился, как к финальной. В первом поединке с поляком Талаем, одним из сильнейших в Европе, мне удались три броска подряд через спину, оценённые арбитрами в «ваза-ари», «юко» и «ваза-ари»... Со швейцарцем Хагманом и австрийцем Хоска тоже расправился досрочно... Другое дело — кореец Чанг Сун, очень своеобразный, редкого упорства атлет. Но и в этой встрече прозвучало: «Иппон»! На третьей минуте я всё-таки бросил корейца на татами... Бросок оказался настолько неожиданным, что он, ошеломленный, растеряно улыбался: бывает, что поделаешь...
— Говорят, в финале вы буквально растерзали Курамото?
— Да, я имел большое преимущество, но эффектно завершить схватку мешал... арбитр. Представляете, как жаждали японцы реванша, если добились, что финал Олимпиады судил... японец, правда, проживающий в Бразилии. Мой соперник, спасаясь, уходил за татами, но судья этого не замечал, занижал оценки моих бросков и даже сделал мне два предупреждения: это при таком-то характере схватки... Судья даже закрыл глаза, когда мне блестяще удалась передняя подножка и ноги японца взлетели над татами. Этот приём заслуживал наивысшей оценки — «иппон», но судьи ограничились «ваза-ари». Впрочем, подавленного Курамото уже никто и ничто не могло спасти. Разве что гонг об окончании схватки.
— Знаменитый Исао Окано — мировой и олимпийский чемпион, тренер японской команды, после Монреаля заявил в одном из интервью: «Существовала большая разница между дзюдо Невзорова и Курамото. Передняя подножка Невзорова, которая была оценена «ваза-ари» (полпобеды), была достойна высшей оценки «иппон». У меня было желание крикнуть это арбитру, ведь это было так ясно, но у меня просто не хватило мужества...»
— Такое высказывание делает честь Окано. В Канаде все видели катастрофу надежд японской команды. Окано озвучил её на весь мир... Да и сам Курамото, полицейский из Токио, был честен в оценке событий. Он признал, что у него не было шансов на победу."
